© С. Э. Поляков
Архетип
Понятие архетипа
Трудно найти создателей большинства сущностей, участвующих в формировании нашей объективной психической реальности (ОПР). Хотя создатели некоторых из них известны. К таким немногочисленным сущностям относится, например, архетип. Данное понятие ввел в психологию К. Юнг (1875-1961), хотя сам термин встречается еще в работах Платона (428/427 или 424/423-348/347 гг. до н. э.) и Блаженного Августина (354-430) (цит. по: В. М. Лейбин, 2001, с. 48; В. В. Зеленский, 2008, с. 44-47). Однако К. Юнг (1991; 1995; 1996) придал ему новый смысл, то есть трансформировал данный концепт.
В разных своих работах К. Юнг (1991; 2022) по-разному определяет архетипы:
- то как типичные образы и взаимосвязи — архетипные представления (1995);
- то пишет, что архетипы «определяются не содержательно, а только формально, и последнее делается лишь весьма условно» (1996);
- то замечает, что «сущность собственно архетипа неосознаваема, то есть трансцендентна» (2022);
- то считает, что «понятие “архетип” означает древнейшие, лучше сказать, изначальные типы, то есть испокон веку наличные всеобщие образы;
- что к ним применимо выражение “коллективные представления”, которое употреблялось Л. Леви-Брюлем (1857-1939) для обозначения символических фигур в первобытном мировоззрении» (1991).
Один из членов-основателей юнгианской психоаналитической ассоциации М. В. Адамс (2007, с. 159) тоже отмечает, что К. Юнг определял архетип различными способами в разное время. Иногда он говорит об архетипах, как если бы они были образами. Иногда он более строго различает архетипы как бессознательные формы, лишенные какого-либо специфического содержания, и архетипические образы как сознательные содержания этих форм.
Автор (2007, с. 160-161) пишет, что, согласно К. Юнгу, архетипы являются лишь «врожденными возможностями идей». Эти наследуемые возможности «придают конечную форму содержанию, которое было уже приобретено» в индивидуальном опыте. Они не обуславливают содержание опыта, но заключают его в установленную форму, в «пределах некоторых категорий». Архетипы — это коллективное наследование общих, абстрактных форм, которые структурируют личностное частное, конкретное содержание. Архетип «определен по своему содержанию, только если он стал осознанным и, следовательно, наполнился материалом сознательного опыта». То, что переживается сознательно, а затем превращается в образы, бессознательно направляется архетипами.
В аналитической юнгианской психологии понятие архетип тоже очень многозначно, расплывчато и неопределенно. Данное обстоятельство привело к тому, что, несмотря на достаточно широкое использование (по большей части вне рамок научной психологии), оно так и не обрело за целый век своего существования ясности и конкретного места среди других сущностей психологии. Р. С. Немов (2007, с. 29) даже пишет, что К. Юнг не привел убедительных доказательств того, что архетипы действительно существуют и оказывают на психологию и поведение человека то влияние, которое он им приписывал. До сих пор не создано ни одного удовлетворительного теста для выявления и изучения архетипов человека, и это само по себе говорит о том, что данное понятие не является операционализированным и верифицированным, то есть научным.
В связи со сказанным автором возникает вопрос — существуют ли в человеческой психике архетипы и если да, то что они собой все-таки представляют?
Многие мыслители наряду с К. Юнгом рассматривали и обсуждали понятие архетипа. Т. Манн, например, так определяет его: «...архетип предстает как изначальный образец, изначальная форма жизни, вневременная схема, издревле заданная формула, в которую укладывается сознающая себя жизнь, смутно стремящаяся вновь обрести некогда предназначенные ей примеры» (1960, с. 175).
Я проанализировал взятые мною из Психологической энциклопедии (НЭС, 2022) два десятка определений термина «архетип» и составил описание того, что исследователи чаще всего понимают сегодня под этим.
Архетипы — это:
- изначальные простые и фундаментальные образы, существующие с незапамятных времен, но лишенные ясного содержания;
- переходящие из поколения в поколение идеи, настроения или мысли;
- своего рода образцы поведения, мышления, видения мира;
- совокупность базовых идей, унаследованных человеком от предков и определяющих его психологию и поведение в настоящее время;
- системы установок, являющиеся одновременно и образцами, и эмоциями;
- коллективные универсальные паттерны (модели, схемы) или мотивы.
И так далее.
Считается, что усмотреть архетипы непосредственно невозможно, но можно видеть их проявления в феноменах культуры. Особо отчетливо они проявляются в мифических повествованиях, сказках, снах, а также при некоторых расстройствах психики.
Архетипы — это наследство, доставшееся нам от предшествующих поколений, от которого мы не можем отказаться при всем своем желании. Это структурные элементы человеческой психики, исходно скрытые в коллективном бессознательном, общем для всего человечества, присущие каждому народу своеобразные устойчивые представления о явлениях жизни, например о домашнем очаге, о мужчине — добытчике и воине, о женщине — матери, о воде, о мудром старике и т. д. Их примеры: мать-земля, дитя, воин, Бог, рождение, смерть и др.
Также утверждается, что архетипы составляют содержание коллективного бессознательного и лежат в основе общечеловеческой символики сновидений, мифов, сказок и других созданий фантазии, в том числе художественной. Они предполагают наличие у человека подсознания, в котором и пребывают. Они предрасполагают индивидуума испытывать определенные чувства или мыслить определенным образом относительно данного объекта или ситуации.
Архетипы задают общую структуру личности и последовательность образов, всплывающих в сознании при пробуждении творческой активности или под воздействием проблемной, кризисной ситуации. Могут оказывать заметное влияние на выбор человеком способа действий.
Архетипов множество, так что составить их полный список практически невозможно.
Объединить все перечисленные определения и утверждения в виде какой-то психической сущности совершенно не представляется возможным. Поэтому придется согласиться с точкой зрения Р. С. Немова (2007, с. 29), что понятие архетип не является сегодня научным. Действительно, этот термин не имеет ясного смысла, и это скорее художественное, литературное, чем научное понятие, широко используемое в психоаналитической и околонаучной литературе.
Можно ли дать ему новую жизнь, если вложить в понятие «архетип» реальный смысл, исключив множество прочих неопределенных значений?
Думаю, что можно попробовать, если, например, рассмотреть его как обозначение древних, полузабытых значений наиболее важных для людей сущностей. Для этого надо признать, что архетипы (от греч. arche — «начало» и typos — «образ»), то есть изначальные образы, не содержатся в коллективном бессознательном, а являются самыми старыми чувственно-образными значениями (концептами) наиболее важных для людей слов, а потому могут быть обнаружены нами и в собственном сознании, и в сознании остальных членов общества. Следует только сразу отбросить идею об их бессознательной природе и уж тем более идею существования «коллективного бессознательного».
Рассматриваемые в таком ключе
архетипы представляют собой совокупности древних родственных, но разных концептов, раскрывающих все новые и новые смыслы наиболее важных для людей объектов и явлений мира. Они — нечто вроде многих самых старых слоев значений, наложившихся друг на друга за прошедшие века и даже тысячелетия.
Появление в сознании человека чувственной или вербальной репрезентации такого объекта или явления часто актуализирует не один, а многие взаимосвязанные старые концепты. Можно согласиться с выделяемыми К. Юнгом (1995, с. 7-41) «пластами» животного, общечеловеческого, родового, семейного и индивидуального происхождения, но эти «пласты» присутствуют не в «коллективном бессознательном», а в объективной психической реальности и из нее интериоризируются нами.
Что такое по-новому понимаемый мною архетип с точки зрения психической феноменологии?
Многие привычные для нас слова имеют не одно и даже не несколько, а множество значений, присутствующих в сознании больших групп людей. То есть эти понятия ассоциированы порой с десятками концептов, которые наслаиваются друг на друга, скрывая под собой предыдущие. Но где-то прошлые значения скрыты не до конца, где-то они прорываются наружу из-под новых наслоений. Старые значения в какой-то момент развития языка вдруг вновь становятся актуальными и начинают преобладать.
Говоря метафорически, архетипы — это «кометные хвосты» из чувственно-вербальных значений старых, но важных для нас слов. Мы вполне осознаем их наличие в собственном сознании, поэтому они отнюдь не бессознательны. Другое дело, что нам не всегда понятны причины их появления в сознании, детали и тонкости этих разнообразных старых значений. Впрочем, нельзя не заметить, что нам вообще часто плохо понятны смыслы и причины того, что происходит в нашем сознании.
Архетип — это многослойная совокупность преимущественно чувственных и смешанных, близких по смыслу, полузабытых сейчас древних концептов, репрезентирующих хорошо известную каждому человеку сущность — землю, воду, камень, дерево, ветер, мать, отца, солнце, жизнь, смерть, хлеб, кровь, дождь, снег, горы, реку, море, брата, врага, мужчину, женщину, страх, рождение, слезы, радость, боль, вождя, войну, работу и т. д. В общем психическом содержании членов общества много архетипов, так как практически все человеческие понятия, имеющие многовековую историю, архетипизировались.
За время их существования вокруг каждого из них не только сформировался «букет» сходных, но отличающихся друг от друга концептов, но и «наросло» множество психических конструкций, репрезентирующих реальные и вымышленные истории — мифы, предания, сказки, легенды, литературные сюжеты и прочее. В каждой из них присутствует основная сущность, приобретшая за время своей длинной жизни множество значений.
Архетипы присутствуют у всех народов и очень похожи, так как они репрезентируют сущности, хорошо известные каждому человеку.
Их чувственные концепты настолько сходны сенсорно у представителей разных народов, что языковые различия их обозначений отступают на второй план. Такие чувственные концепты можно назвать универсальными или фундаментальными. Они встречаются во всех культурах, так как лежат в сенсорной основе всех земных языков. Их можно назвать базовыми сенсорными концептами или архетипами.
Недаром К. Юнг пишет: «В каждом отдельном человеке, помимо личных воспоминаний, есть великие “изначальные” образы... то есть унаследованные возможности человеческого представления в том его виде, каким оно было издавна. Факт этого наследования объясняет тот, по сути дела, странный феномен, что известные сказочные мотивы и образы повторяются по всей Земле в одинаковых формах <.> речь идет о манифестациях более глубокого слоя бессознательного, где дремлют общечеловеческие, изначальные образы. Эти образы и мотивы я назвал архетипами. Архетип есть своего рода готовность снова и снова репродуцировать те же самые или сходные мифические представления» (1994, с. 103-114).
Важнейшие универсальные чувственные концепты не являются врожденными, а обозначающие их слова присутствуют в языке каждого человеческого сообщества. К ним близки по своему происхождению более сложные чувственно-вербальные концепты, конституируемые разными этносами на основе общих чувственных репрезентаций и являющиеся значениями таких, например, слов, как «любовь», «дружба», «вражда», «ненависть», «воровство», «зло», «добро», «честь», «убийство», «вера», «верность», «предательство» и т. д. Эти концепты тоже условно можно относить если и не к универсальным, то по крайней мере к сходным с ними.
Зачем известную и понятную сущность — концепт — называть дополнительным термином «архетип»?
Во-первых, «связки» наиболее древних близких чувственных концептов нашей психики, несомненно, хорошо укладываются в рамки одного из многих значений сущности, обозначенной К. Юнгом словом «архетип». Они негенетически наследуются нами и представлены в нашем сознании образами, тесно связанными с услышанными нами еще в детстве сказками, легендами и историями. Эти образы способны сильно влиять на наше настроение и мысли. Впрочем, это и неудивительно, так как старые образные концепты, или архетипы, — это наше древнее психическое наследство, которое участвует в процессах становления и развития каждого из нас, воздействует на нас, нашу жизнь, наше понимание мира.
Во-вторых, термин «архетип» раскрывает очередную сторону концептов, с которой связано множество научных исследований. Архетипы не скрыты в коллективном бессознательном. Они присутствуют в сознании окружающих нас людей в виде напластовавшихся за века значений важных для человека сущностей. Базовые, а потому и более древние, лежат в основе общечеловеческой символики, в основе мифов, сказок и других созданий фантазии и, естественно, сновидений.
При этом они вполне осознанны и отнюдь не предполагают наличия у человека подсознания, в котором якобы и пребывают. Другое дело, что человек обычно не только не анализирует их так, как это пытаемся сейчас делать мы, например, но даже не задумывается об их присутствии в его сознании. Тем более даже не пытается понять их вербальные смыслы, их связи, причины появления и прочее.
Архетипы как наиболее старые (то есть возникшие в историческом процессе раньше других), но сохранившиеся до настоящего времени, а следовательно, важные концепты предрасполагают индивидуума испытывать определенные чувства или мыслить определенным образом, задают особые установки. Число архетипов отнюдь не приближается к бесконечности, как полагают некоторые авторы, а зависит от конкретного языка и ограничивается тысячами, может быть, даже сотнями. Архетипы, или многослойные базовые значения наиболее значимых для людей понятий, постоянно переосмысливаются и по-новому используются национальными культурами уже не в мифах и легендах, сказках и образах художественной литературы, а в образах кино, массмедиа и шоу-бизнеса.
Итак, в уточненном варианте архетипом можно назвать древние, наслоившиеся друг на друга преимущественно чувственные концепты, раскрывающие значение какой-либо одной из важнейших для людей сущностей мира. За века и даже тысячелетия своего существования архетипы вошли в ОПР общества, иллюстрируя мифы, легенды, сказки, верования, истории, смыслы художественных произведений литературы и искусства.
Архетипы отца и матери
Хорошим примером архетипизации и мифологизации объекта является динамика понятия мать, рассматриваемая Б. Расселом:
«Высшей среди богинь в Вавилонии была богиня земли Иштар. Во всей Западной Азии под различными именами почиталась Великая Матерь. Греки-колонисты, основывая в Малой Азии храмы этой богини, называли ее Артемидой и переняли существовавший там культ. Так возникла “Диана эфесцев”. Христианство превратило ее в Деву Марию. Именно совет в Эфесе узаконил титул “Божией Матери”, принадлежащий нашей Богородице. Политические мотивы там, где религия была связана с имперским правительством, весьма сильно послужили преобразованию ее примитивных черт. Бог или богиня стали ассоциироваться с государством, и они должны были теперь способствовать не только обильному урожаю, но и военной победе» (2001а, с. 37).
Из сказанного автором следует, что значение понятия мать в человеческой истории постоянно расширяется и сложным образом трансформируется, переходя из одной культуры и века в другую культуру и век. Это не просто женщина, родившая ребенка, но и богиня — олицетворение Земли, Артемида, Диана, Богородица, наконец символ не только плодородия, но и победы, и прочее и прочее. Юнгианский аналитик Д. Л. Харт даже пишет: «...мать получает свою особую силу и влияние на чью-либо жизнь изначально не от конкретной женщины, а из обширной сокровищницы унаследованного человеческого опыта “матери”, то есть из того, что Юнг называет архетипом Матери» (2007, с. 145).
На самом же деле — из существующей в общем психическом содержании сознания членов общества сложной совокупности значений понятия мать.
Также архетипы имеют сложную многослойную структуру, хотя при желании мы можем обнаружить все значения любого понятия, даже самые древние и архаичные. Например, понятия отец.
Слово «отец» имеет несколько наиболее распространенных основных и множество второстепенных значений, которые, как круги по воде, расходятся от его центрального значения. Основное значение слова «отец» — родитель детей.
Вот прочие значения:
- отец — самец по отношению к своим детенышам;
- отец — биологический отец ребенка;
- отец — воспитавший ребенка мужчина;
- отец — отец семейства;
- отец — глава семьи;
- отец — тот, кому подражает сын;
- отец — моральный авторитет;
- отец — муж женщины, родившей ребенка;
- отец — зачинатель, родоначальник;
- отец — Отец небесный — Бог;
- отец — название лиц духовного звания (обычно присоединяется к имени или сану), а также при обращении к ним. «Отец Герасим, бледный и дрожащий, стоял у крыльца, с крестом в руках». (А. С. Пушкин, 1969, «Капитанская дочка»);
- отец — тот, кто заботится о ком-либо (находящемся в зависимости, подчинении), покровительствует кому-либо. «Полковник наш рожден был хватом: / Слуга царю, отец солдатам» (М. Ю. Лермонтов, «Бородино»);
- отец — мн. число: предшествующее поколение, предки. «Отцы и дети» (заглавие романа И. С. Тургенева).
- наиболее почетные и уважаемые лица, стоящие во главе чего-либо. Отцы города. «Отечества отцы» (А. С. Чацкий, «Горе от ума»);
- отец — уважительное обращение к пожилому мужчине;
- отец — названный — лицо, воспитавшее приемыша;
- отец — крестный отец — мужчина, участвовавший в христианском обряде крещения;
- отец — посаженный отец — мужчина, исполняющий роль родителя жениха или невесты при свадебном обряде.
И так далее.
Психоаналитик и писатель Л. Зойя (2000, с. 18-19) пишет, что отец более агрессивен и строг, чем мать, с детьми и с миром. Это истинное структурное, изначальное положение вещей. Отец носит броню, агрессивную и оборонительную, даже когда обнимает своего ребенка. Это объятие холодно, и ребенок реагирует на него с изумлением или страхом. Такова природа вещей.
По словам автора (2000, с. 17-26), отец (институт отцовства) неизмеримо позже, чем мать, вмешивается в жизнь человечества. Он предполагает проблеск разума и принцип цивилизованности. Тогда как мать в мире людей продолжает свою консолидирующую и всепроникающую роль, характерную еще для мира животных. Отец не столько фигура, которая учреждает, создает дом и управляет им, сколько тот, кто покидает его, чтобы сражаться, а потом сражается, чтобы вернуться обратно (2000, с. 128).
Отец — это не просто родитель, это человек, совершивший психический акт. В Греции — поднявший сына на руки, тем самым усыновивший ребенка или признавший его своим. Л. Зойя (2000, с. 183) пишет, что на самых разных изображениях всегда именно отец поднимает сына на руках к небу.
Кстати, образы мужчины, поднимающего ребенка к небу, заслоняющего собой женщину с ребенком, защищающего с оружием свой дом, сидящего во главе большого семейства, стоящего с ребенком на руках и обнимающего женщину, — все это типичные архетипы.
Наряду с архетипами каждый человек имеет свое собственное специфическое чувственное значение слова «отец», ядром которого является модель-репрезентация его собственного отца. Именно вокруг этого центра в его психике группируются вербальные конструкции, иллюстрируемые архетипами, но сами не являющиеся ими, репрезентирующие дополнительные значения слова «отец».
В психике индивидуума значения любого слова, даже общеизвестные и доминирующие в обществе, приобретают специфическое личностное звучание, обусловленное его индивидуальным жизненным опытом. Он, например, имеет или не имеет своего крестного отца; готов или не готов называть пожилых людей или священнослужителей словом «отец», верит или не верит в Бога-отца и т. д.
Итак, многослойные преимущественно чувственные наиболее древние (в исторической перспективе) концепты любого достаточно старого понятия, репрезентирующего важную для всех сущность, представляют собой архетипы или превратятся в них со временем.
Подводя итог обсуждению архетипов, еще раз повторю, что понятие архетип в силу своей аморфности не имеет сегодня научной ценности. Я рассматриваю его так подробно только для того, чтобы показать, что ему можно дать вторую жизнь.
